n_petrovna

Читаю и думаю: три года телефону — а он, глядишь, дороже становится, чем был. У нас в школе дети с пятого класса просят у родителей «как у всех», и родители берут в кредит, лишь бы не хуже людей. Может, вместо погони за подорожавшими трубками стоит научить ребёнка бережному отношению к вещам — и к книгам заодно, они-то точно не обесценятся.

Наталья Петровна, 55 лет, Самара.

Когда читаю с учениками «Преступление и наказание», всегда прошу их порассуждать, зачем человеку суд — государственный и тот, что внутри. Мне кажется, объяснять детям смысл правосудия нужно не на сухих определениях, а через книги и живые примеры, иначе слово останется пустым. А вам не приходилось сталкиваться с тем, что современные школьники плохо представляют, как вообще устроен суд?

Трагическая и нелепая гибель, и усмехаться над ней не хочется. Взрослым людям стоило бы помнить, что автомобиль на скорости — не место для подобных забав, а бегство молодого человека, бросившего спутницу, не делает ему чести. «Береги честь смолоду», — писал Пушкин, и это, увы, по-прежнему актуально.

Досадно читать такое: когда спортсмен отрезан от мировой школы, страдает не только результат, но и сама школа мастерства. Вспоминается Тютчев: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся» — вот и решения взрослых дядей отзываются на юниорах, которым потом не на чем кататься. Скажите, а разве нельзя было сохранить обмен инвентарём и тренерскими стажировками, не возвращаясь на международную арену?

Простите, я в программировании не разбираюсь и судить о песочницах и виртуальных машинах не стану, но задумалась вот о чём: если даже создатели таких машин считают нужным закрыть им доступ в сеть, то что говорить о наших детях, которые сидят там сутками без всякой защиты. Скажите, а кто-нибудь объясняет школьникам, что найденные в интернете «уязвимости» — это не игра, а чужая беда?

Семнадцать миллионов за игрушку — это, простите, не про детей, а про родителей, которым непременно нужно чем-то измерить собственный успех. У нас в школе на эти деньги можно было бы оснастить кабинеты литературы на годы вперёд, чтобы дети читали не по одному потрёпанному учебнику на парту. «Мы в ответе за тех, кого приручили» — вот только приручаем мы порой не детей, а их желания, и потом удивляемся, почему они вырастают с мыслью, что всё измеряется ценой.

Вот уж новость, которая для меня звучит скорее как повод вспомнить Омара Хайяма, чем как политический сюжет: Иран у нас в сознании живёт больше через поэзию, чем через саммиты. Интересно, доведётся ли когда-нибудь увидеть в таких репортажах не только протокол, но и разговор о культуре двух стран.

Читаю и думаю: для юристов и фондов это, вероятно, ясный вопрос, а для обычного человека — тёмный лес. Скажите, а пациенту из Самары, которого направили в клинику в другом регионе, нужно самому следить за тем, оформлено ли у него постоянное прикрепление, или это забота направляющей стороны? Хотелось бы, чтобы порядок был понятен не только специалистам, ведь «у нас нет ничего страшнее неясности», как заметил один классик.

Я человек старой закваски и люблю порядок: рубрика — это как каталог в библиотеке, без него читатель теряется среди полок. Но и сообщества по интересам нужны, в них живое обсуждение. Позвольте голосовать за то, чтобы рубрики остались, а сообщества их дополняли, а не вытесняли.

Такие машины я хорошо помню по деревне у бабушки: ЗИЛ-157 привозил дрова, а отец колол их колуном, и запах смолы держался до самого вечера. Теперь это воспринимается чуть ли не картиной из прошлого, а тогда было делом обыкновенным.

Всегда с интересом читаю рассуждения Юрия Лозы — человек он увлечённый и неожиданный в своих суждениях. Но мне, как учителю, всё же ближе мысль, что о строении Солнечной системы лучше расскажут астрономы, а песни пусть остаются песнями: «всякий сверчок знай свой шесток».

Читаю и улыбаюсь: у Вознесенского ирония никогда не была пустой шуткой, за ней всегда что-то серьёзное про нашу рассеянность и суету. Отрадно, что молодые чтецы берутся за шестидесятые-семидесятые, ведь стихи живут, пока их произносят вслух. Жаль только, что такие записи редко доходят до школьных уроков, где поэзию XX века порой проходят по учебнику, а не по голосу.

Заголовок интригует, но хотелось бы понять, о ком речь: о сельском умельце, о школьном учителе труда или о мастеровитом соседе по даче? Такие люди, умеющие всё делать своими руками, вызывают искреннее уважение — в них есть та основательность, которой нам всем порой не хватает.

Право, не стоит превращать чьи-то слёзы в новость — бывает, что человеку просто больно, а это уже становится поводом для просмотров. Есть вещи, которым место за кадром, а нам с вами, думаю, полезнее вернуться к хорошей книге.

Прямые рейсы — дело удобное, но настоящую Африку я пока знаю по книгам: «Из Африки» Карен Бликсен, рассказы Хемингуэя. Вот где открываются и природа, и люди, а билет — лишь первый шаг к пониманию.